Семнадцать мгновений весны
или
Новое приключение Штирлица

После вчерашнего у Штирлица раскалывалась голова, а желудок исполнял арию вчерашнего гостя на музыку Мусоргского с иллюстрациями Петрова-Водкина. Нетвердой походкой Штирлиц подполз к зеркалу и, заглянув в него, увидел на своей голове развесистые рога - где-то далеко-далеко среди лесов полей и рек, где так вольно душат человек, Щтирлицу изменила жена.

Шнапс сразу улетучился. Штирлиц решил по старой привычке составить план действий и уселся за письменный стол из мореного дуба - подарок старого друга итальянского фашиста Буротини. Для изготовления стола пришлось заморить полсотни русских генералов.

"Итак" - подумал Штирлиц и написал:

"План.
1. Я отомщу.
2. Я жестоко отомщу.
3. Напьюсь на радостях."

Потом он подумал и поменял первый и третий пункты местами.

Напившись до чертиков и красных дьяволят, Штирлиц уснул. Ему снилось, что на общем собрании рейхсканцелярии его исключают из НСДПГ за контакт с торговцем наркотиками пастором Шлагом, завалившим Берлин опиумом для народа.

Проснувшись и побрившись, Штирлиц приклеил себе усы и сказал: "Теперь или никогда!"

Субъектом мести должна была стать радистка Кэт, она же русская пианистка, она же институтка и дочь камергера.

Штирлиц застал ее дома у телевизора: по первому каналу рейхстелевидения шла очередная серия мультфильма "Чип и Дейл спешат в гестапо" о том, как белокурая бестия Гайка бросает Чипа и Дейла ради Винтика за арийскую форму его шпунтика.

"Иди ко мне, любимый!" - простонала Кэт.

Штирлиц неуверенно приблизился. Рога предательски покачивались, но Кэт уже ничего не замечала. "Теперь или никогда!" - подумал Штирлиц.

Перед глазами у него поплыло, замелькали какие-то круги, пятна, красные флаги, лозунги "За Родину, за Сталина!", озабоченные лица соотечественников у черных репродукторов; в ушах зазвучала гордая музыка. "Пусть ярость благородная вскипает, как волна", - подумал Штирлиц.

Через пять минут все было кончено.

Голове сразу полегчало - рога отвалились. Штирлиц снова был готов к выполнению любых заданий из Центра, он снова почувствовал себя мужчиной и блистательным разведчиком.

1991, декабрь
Н. Худынцев, Д. Яженских